Спектакль Михаила Сабелева «Вертинский»
в Музыкальном театре Кузбасса
Михаил Сабелев создал спектакль для камерного пространства, не побоявшись оказаться в русле тенденции: вот уже лет десять как по всей стране создаются многочисленные спектакли, посвященные жизни и творчеству Александра Николаевича Вертинского. Наверное, можно отыскать социально-культурное объяснение этого феномена и обосновать всплеск интереса к личности Вертинского запросом общества на «новую искренность». Кроме того, длинная жизнь артиста, его скитания по миру и, наконец, долгожданное возвращение в Россию, дают неисчерпаемый материал для сочинения сценических версий жизни в искусстве Русского Пьеро. Богатством сюжетных поворотов его биография, конечно, похожа на приключенческий роман со счастливым концом, или даже сказку, в финале которой герой всегда получает в жены юную красавицу и живет с ней счастливо до самой смерти.
Пьеса Михаила Сабелева подсказывает зрителям другую аналогию судьбы Александра Вертинского, и это – «Одиссея» Гомера, древнейший в европейской истории стихотворный памятник путешествию длинною в жизнь. В спектакле «Одиссея» сначала упоминается по конкретному поводу – по случаю готовящегося к выходу в свет романа «Улисс» Джеймса Джойса. Роман вышел отдельным полным издание в 1922 году, а до этого печатался отдельными главами в американском издании The Little Review. Работу над романом исследователи датируют 1914-1921 годами, то есть Джойс принялся за роман в год начала первой мировой войны, в которой Вертинский участвовал как санитар госпиталя на колесах. Глядя на красивые руки Александра Вертинского, то и дело вспоминаешь, что эти гибкие пальцы сделали более трех с половиной тысяч перевязок. Так вот, оттолкнувшись от сюжета романа Улисс, как рифмы к биографии Вертинского, режиссер затем обратится и к первоисточнику: выведет на сцену мать Одиссея, встречающую сына в царстве мертвых. Зритель услышит поэтические строки, дошедшие до нас через две тысячи семьсот лет (а может и все 2800, никто точно не знает). Таким образом, Вертинский предстает как вечный скиталец, как щепка, брошенная судьбой в океан истории, которую носит по волнам и никак не прибьет к родному берегу.
Эпический масштаб истории контрапунктом сопровождает проникновенное пение песен Вертинского и романсов из его репертуара. Исполнение музыкальных номеров совершенно лишено пафоса или аффектированной актерской манеры, как будто мы попали на домашний концерт. Михаил Сабелев в роли Вертинского ведет себя естественно и сдержанно в любых обстоятельствах, и приходит в голову мысль о том, что благородство невозможно сыграть, оно либо есть, либо его нет.
Актриса, исполняющая в спектакле несколько ролей, представляет богатый арсенал женских архетипов: подруга, гетера, волшебница, искусительница и, наконец, простая советская женщина, протягивающая руку Вертинскому, сошедшему с поезда уже в СССР:
- Товарищ Вертинский, с прибытием вас в Советский Союз!
При всем официальном пафосе этих слов, женщина своя, родная, на ней валенки и пуховый платок, потому что зима. И Вертинский хочет поцеловать родную землю, но ему не дают, потому что молиться в общественном месте в СССР не положено. В спектакле довольно много смешного, например, эпизод, когда Вертинского соблазняет воротила американского шоу бизнеса, но тщетно.
Глембоцкая Яна Олеговна, канд. филол. наук, доцент, зав. каф истории театра, литературы и музыки НГТИ.
